Дженнаро Гаттузо за два дня до первого официального матча во главе «Лацио» подвёл итоги предсезонной подготовки. В воскресенье в 21:15 римляне сыграют с «Мантовой» в Кубке Италии.

Я очень доволен тем, как мы провели сбор. Было жарко, но в нашем спортивном центре созданы все условия. В товарищеских матчах команда прибавляла от игры к игре. Надеюсь, в первой встрече сезона мы покажем тот же настрой.

Гаттузо также высказался о тифози, которые критически относятся к ситуации в клубе. Тренер заявил, что уважает их последовательность и понимает существующие проблемы.

Мы знаем, что значит играть без наших болельщиков, но искать оправдания слишком легко. Нужно надеть каски. Кубок Италии для нас имеет значение.

Новый «Лацио» будет отличаться от команды Маурицио Сарри. По словам Гаттузо, прежняя схема 4-3-3 полностью разобрана: римляне намерены доставлять больше игроков в последние 25 метров поля соперника. Тренер признаёт, что такая модель может оставлять свободные зоны, и работает над этим.

На трансферном рынке клуб ищет усиление во всех линиях. Особенно остро стоит вопрос с численностью защитников и нападающих. При этом индекс ликвидности не позволяет «Лацио» подписать форварда без предварительной продажи одного из игроков.

Диа, Ратков и Артистико до травмы хорошо себя проявили. Мы ищем футболиста определённого типа, подходящего этой команде. Это не ставит под сомнение профессионализм и качества тех, кто уже находится в составе.

Гаттузо подтвердил интерес к Давиде Фраттези и обозначил требования к новому нападающему.

Фраттези может хорошо проявить себя у нас. У него конкретный набор качеств, и он способен серьёзно помочь. Я тренер, а не бухгалтер, поэтому надеюсь, что он придёт. Икарди написал историю футбола, он бомбардир. Но нужно понять, подходит ли он нам. Нам нужен мощный и подвижный игрок, который забивает, помогает команде выходить из обороны и атакует пространство.

Целью Гаттузо он назвал изменение отношения критически настроенного окружения «Лацио». Отдельно специалист вспомнил работу со сборной.

Эта рана закроется только в последний день моей жизни. Но нужно двигаться дальше. Такие шрамы никогда не исчезнут, во мне остаются горечь и сожаление.